Можно ли утверждать, что талантливая подделка Вацлава Ганки в определенном смысле слова сыграла положительную роль в развитии славянской филологии?

Благодаря Ганке (и его вероятному соавтору Йозефу Линде) сбылись ожидания деятелей национального возрождения - "открылись" памятники древней словесности, не уступавшие по древности и разнообразию содержания русским и сербским памятникам и к тому же содержащие картину героического и демократического прошлого Чехии, а также антинемецкие выпады. Беспрецедентно долгому успеху фальсификаций способствовало не только идеальное соответствие "рукописей" политическим чаяниям чешских патриотов, но и литературный талант, высокие по тем временам славистическая квалификация и техническое искусство Ганки, на полвека опередившего возможности современной ему науки.

Более полувека рассказы о доблестях легендарных героев "рукописей" - Честмира, Забоя и Славоя занимали почетное место в учебниках истории и литературы, пока, наконец, в 1886 году молодой профессор Масарик и его коллеги Ян Гербен и Ян Гебауэр не доказали, что древние рукописи - подделка, литературная мистификация, к которой патриот Ганка прибегнул, чтобы поднять престиж чешской литературы и научить своих современников "родину любить". И хотя после долгих споров чешское общество признало правоту критиков подлинности "Рукописей", оно не потеряло уважения к Ганке, который так тщательно подготовил свою мистификацию, что целых полвека вводил в заблуждение самых знаменитых ученых.