История создания история одного города

Трудные для России шестидесятые годы прошлого века оказались наиболее плодотворными и важными для М. Е. Салтыкова-Щедрина. В течение десяти лет (с 1858 по 1868 год), исключая два с половиной года (1862-1864), Салтыков служил вице-губернатором в Твери и Рязани, председателем казенной палаты в Пензе, Туле и Рязани. Государственная служба не помешала писателю увидеть правду и служить ей все годы. Салтыков был человеком справедливым, честным, неподкупным, требовательным, принципиальным, боролся со злоупотреблениями чиновников и помещиков, и поэтому отношения с "высшим обществом" у него не сложились. К тому же горький "опыт" вятской ссылки, во время которой молодой Салтыков боролся со взяточничеством, злоупотреблениями власти, стал школой жизни.

В 1868 году Салтыков оставляет государственную службу, разочаровавшись в ее назначении и поняв свою неспособность что-либо изменить в жизни народа. Накопленные впечатления нашли отражение в ярком, необычном и смелом произведении, резко отличающемся от ряда созданных в эти годы творений русских писателей, да и самого Салтыкова-Щедрина.

"История одного города" вызвала массу толкований и негодований, что заставило Салтыкова ответить на статью известного публициста А. Суворина. Автор критической статьи "Историческая сатира", появившейся в апрельском номере журнала "Вестник Европы" за 1871 год, обвинил писателя в глумлении над русским народом и искажении фактов русской истории, не проникая в глубину замысла и суть художественного своеобразия произведения. И. С. Тургенев называл книгу замечательной и считал, что в ней отражена "сатирическая история русского общества во второй половине прошлого и начале нынешнего столетия" ...

"Провинциальная жизнь - великая школа, но школа грязная", - сообщал писатель брату в декабре 1852 года. Именно в северном городе Салтыков защищал крестьян, а после, характеризуя суть государственной системы самодержавия, утверждал, что "в провинции существует не действие, а произвол полицейской власти, совершенно убежденной, что не она существует для народа, а народ для нее".

М. Е. Салтыков-Щедрин знал, что "писатель, которого сердце не переболело всеми болями того общества, в котором он действует, едва ли может претендовать в литературе на значение выше посредственного и очень скоропреходящего".